Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ_тихомиров.doc
Скачиваний:
275
Добавлен:
14.05.2015
Размер:
1.59 Mб
Скачать

§ 4. Мнения историков о происхождении Начальной летописи

 

Когда же возникла Повесть временных лет и кто явился ее составителем? По вопросу о происхождении летописи существует обширная литература двухсотлетней давности. Уже В. Н. Татищев (ум. в 1750 г.) считал автором летописи монаха Нестора, жившего в конце XI в. в Киево - Печерском монастыре. Татищев основывался на том, что в некоторых списках летописи существует указание, будто бы Начальная летопись была составлена «черноризцем» (т. е. монахом) Нестором. Действительно, в Ипатьевской летописи Повесть временных лет имеет в заголовке слова: «черноризца Федосьева манастыря Печерьскаго», а в Хлебниковском списке прямо сказано: «Нестера черноризца».

 

[50]

Однако уже Татищев допускал, что летопись дошла до нас не полностью, и первоначальный текст, принадлежавший, по его мнению, Нестору, известен нам в измененном виде.

Татищев считал, что Нестор мог пользоваться известиями иностранных писателей, в частности трудом византийского писателя Георгия Кедрина. По мнению Татищева, Нестор кончил свою летопись на 1093 г., потому что в некоторых списках летописи после рассказа о «казнях божиих», помещенного под этим годом, поставлено слово. «аминь», которым древние авторы нередко кончали свои сочинения. Первым автором летописи является Нестор, написавший ее в 1093 г., а продолжателем Нестора был игумен Сильвестр, который довел летопись до 1110 г. После Сильвестра летопись была продолжена.

Другой исследователь летописи — Шлецер, писавший во второй половине XVIII в., также признавал, что Повесть временных лет составлена одним; автором, каким он считал Нестора. Шлецер утверждал, что Нестор писал свою работу по образцу византийских временников (хроник). Шлецер готов был допустить, что Нестор знал греческий язык. Концом летописи Нестора Шлецер считал 1110 г., предполагая, .что Нестор мог до этого времени дожить; Сильвестра же он считал не автором летописи, а переписчиком.

Некоторым толчком для более критического изучения летописи в первой половине XIX в. явились статьи М. Т. Каченовского, которые, впрочем, не были основаны на глубоком изучении летописного материала. Отрицая факт высокого культурного развития Киевской Руси, Каченовский думал, что Начальная летопись была составлена не в XI в., а значительно позже. По его мнению, дошедшие до нас летописи являются сборниками XIII и даже XIV вв.; источники же этих сборников нам большей частью неизвестны.

В ответ на статьи Каченовского вышла новая работа о летописи под названием «Оборона летописи русской Несторовой от навета скептиков», написанная П. Г. Бутковым. Бутков разделил свою книгу на 12 глав, отвечая по пунктам на все замечания, сделанные скептиками по поводу летописи. По мнению Буткова, Нестор прекратил свою летопись на 1113 г., так как с этого года начинается различие между Ипатьевским и Лаврентьевским списками. Нестор, по мысли Буткова, был автором Повести временных лет, Сильвестр же являлся просто переписчиком, а не составителем.

Значительно позже вышел труд М И. Сухомлинова — «О древнерусской летописи, как памятнике литературном». Сухомлинов подошел к летописи прежде всего, как к литературному памятнику, в котором использован целый ряд источников. В их числе Сухомлинов указывает библию и Палею (сборник различного рода сказаний, основанных, главным образом, на библии). Повесть временных лет заимствовала из особых источников исповедание веры в рассказе о крещении Владимира, а также включила в летопись отрывки из жития Кирилла и. Мефодия (составителей славянской азбуки), жития Владимира, сказания о Борисе и Глебе, жития Феодосия (игумена Киево - Печерского монастыря) и др. Кроме того, Сухомлинов указал, что Повесть временных лет пользовалась византийскими хрониками, в том числе Хроникой Георгия Амартола.

К. Н. Бестужев - Рюмин (историк второй половины XIX в.) написал книгу под заглавием «О составе русских летописей до конца XIV века», состоящую из двух частей: 1) Повесть временных лет и 2) Летописи южнорусские. Бестужев - Рюмин считает, что летописные заметки могли вестись ранее XI в., даже в X в. В летопись внесено значительное количество преданий и народных песен. То, что нередко считалось современными записями летописца, подчас является не чем иным, как записью различных песен, былин и легенд, сохранившихся в устной передаче. Таковы сказания об Ольге, заметки о походах Святослава, о мести Ольги древлянам и т. д. Ссылаясь на рассказ летописца о Рогнеде и ее потомках, в котором говорится: «о сих же Всеславичах сице есть сказаше ведущий», Бестужев - Рюмин сближает слово «Еедущии», с прозвищем

 

[51]

 

певца Бояна в «Слове о полку Игореве» как «вещего». Бестужев - Рюмин указывает и другую замечательную особенность летописей. Рядом с киевскими известиями в Повести временных лет встречаются известия, которые были записаны явно в других областях — в Новгородской, Ростовской, Черниговской. Отдельные исторические подробности, принадлежащие перу современников, могли быть внесены в летопись только из местных записей. В результате Бестужев - Рюмин приходит к мысли, что Повесть временных лет в сохранившихся редакциях была составлена в начале XII в. и что ни Нестор, ни Сильвестр не были авторами летописи. Повесть временных лет, по мнению Бестужева - Рюмина, — не сочинение, написанное одним человеком, а летописный свод, составленный из самых разнообразных известий.

Наиболее ценными для изучения Повести временных лет были. работы А. А. Шахматова, в первую очередь era громадный труд: «Разыскания о древнейших русских летописных сводах» (1908). Впрочем, и после издания этого труда Шахматов продолжал уточнять и пополнять те выводы, которые он сделал раньше. Основываясь на глубоком изучении летописей, Шахматов впервые попытался восстановить уже несуществующие своды. Он пришел к мысли, что в основе Начальной летописи, дошедшей до нас в Ипатьевском и Лаврентьевском списках, лежат более ранние летописные своды, которые могут быть восстановлены. Основываясь на том, что позднейшие летописи легче поддаются изучению со стороны их состава, Шахматов идет в своем изучении от позднейшего к первоначальному. Таким образом, он начинает свою работу не с древнейших летописей, а с изучения тех сводов, которые были созданы позже, на их основе, в XIV—XVI вв.

Шахматов указывает, что Начальная летопись, дошедшая до нас в виде Повести временных лет, сохранилась в двух редакциях. Одна редакция — в Лаврентьевокой летописи — может быть названа Сильвестровской и была составлена в 1116 г. Вторая редакция — в Ипатьевской летописи — составлена в 1118 г. Лаврентьевская и Ипатьевская летописи имеют весьма близкий друг к другу текст, что позволяет говорить о том, что в основе их лежал какой - то более ранний летописный свод, составленный первоначально в 1113 г.

Но сама Повесть временных лет была основана на более ранних летописных сводах. Так, в основе Повести лежит более древний свод, который был доведен до 1093 г. и составлен в 1095 г. Некоторое понятие об этом своде дает текст Новгородской I летописи при сопоставлении его с Повестью временных лет. Сличение текстов обоих памятников доказывает, что первый из них по своему составу древнее второго. Это видно из того, что в Новгородской I летописи еще отсутствуют те места, которые явно вставлены в текст Повести временных лет при ее составлении в начале XII в.

Однако и Начальный общерусский, или Киево-Печерский (как его называет Шахматов), свод 1093 г. сам был основан на более ранних сводах. Подробно анализируя состав Киево-Печерского общерусского свода 1093 г., Шахматов приходит к мысли,

 

[52]

 

что в основе его лежат два источника: один — киевского, другой — новгородского происхождения. Главным указанием на Киево-Печерский свод служит хронологическая сеть Начального овода, явно вставленная в древнейший рассказ, изложенный вне такой сети. Так, местами вставка ряда пустых годов нарушает последовательность рассказа. Киевский источник, по мнению Шахматова, представлял собой летописный свод, составленный в 1073 г. также в Киево-Печерском монастыре. Однако в Киево-Печерский свод 1093 г. наряду с киевскими вошли известия новгородского происхождения, которые были взяты, по мнению Шахматова, из особого Новгородского свода 1050 г., позже продолженного до 1079 г. В результате исследования Шахматов приходит к мысли о существовании еще более древнего свода, или так называемого Древнейшего Киевского свода, который, по его мнению, был составлен в 1037 г.

Схема происхождения летописи, по Шахматову, рисуется в следующем виде:

 

Древнейший Киевский свод (1037)