Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

карасик концепты

.pdf
Скачиваний:
307
Добавлен:
01.04.2015
Размер:
2.43 Mб
Скачать

«Кто за выговор?» — спросил секретарь комсомольской организации. Каждый поднял руку. У провинившегося были слезы в глазах. Собрание закончилось. Выходя, все отводили друг от друга глаза, а затем, в курилке, искренне ругали виновника этого события, из-за которого всем досталось.

Приведенный пример раскрывает все основные признаки ритуала: интеграцию коллектива, высокую ценностную значимость принадлежности к своей группе, искреннее переживание своей идентичности, сценарное распределение ролей, причем совсем не обязательно заранее назначать действующих лиц ритуала: в отличие от театрального дискурса, ритуальный дискурс, если можно так выразиться, выдвигает из массы участников того, кто в определенный момент естественным образом принимает на себя роль, предписанную ритуальным ходом.

Символика ритуала в значительной мере сориентирована на сохранение статусных отношений в обществе, при этом степень формализации ритуала также может иметь дополнительный смысловой оттенок. Так, в одном городе было совершено покушение на жизнь высокопоставленного чиновника, которого подозревали в связях с мафией. По протоколу в похоронах этого ответственного работника должны были участвовать его сослуживцы, которые оказались в сложном положении: с одной стороны, было бы неблагоразумным явиться на эту траурную церемонию и тем самым оказаться в одной компании с представителями криминального мира, которые могли туда прийти, с другой стороны, проигнорировать такое событие означало бы показать черствость души и страх и подтвердить подозрения о причастности убитого к нарушителям закона. Чиновники нашли сугубо знаковое решение: по улицам города в похоронной процессии проследовал кортеж служебных автомобилей с номерными знаками, определявшими участников этого мероприятия, однако в автомобилях были только водители, хозяева соответствующих кабинетов воздержались от присутствия на этом событии. Тем самым они сохранили свое лицо, подтвердив значимую неопределенность своих позиций. Аналогичный случай имел место во время похорон британской принцессы Дианы, когда жена премьер-министра пришла на эту церемонию без траурной шляпки, фиксируя свое протокольное участие в ритуале и вместе с тем, нарушив ритуальный стиль одежды, продемонстрировала свою солидарность с королевской семьей, которая до этого печального события дистанцировалась от погибшей принцессы. Таким образом, ритуал представляет собой многоярусное образование, которое в определенных ситуациях допускает сочетание, казалось бы, взаимоисключающих знаковых поступков. Такое сочетание становится возможным при условии большей формализации внешней стороны ритуала и значимого нарушения каких-либо признаков этого ритуала.

Ритуал – это динамичное коммуникативное образование, он возникает на базе определенного социально значимого действия, которое подвергается символическому переосмыслению (ритуализации). Подобно ритуализации могут иметь место процессы деритуализации, при этом разрушение ритуала происходит по известной схеме профанизации сакрального. Применительно к ритуалу коллективного осуждения профанизация этого действия осуществляется как формализация («Мы все знаем, что наш коллега ни в чем не виноват, но поступила жалоба в партком, и поэтому нужно срочно провести собрание и сдать протокол»), протест (от открытой демонстрации своей солидарности с осуждаемым до знакового молчания в тот момент, когда следует произнести слова осуждения), карнавализация (высмеивание вышестоящих инстанций, пародирование норм поведения, доведение мероприятия до абсурда).

281

Ритуальный дискурс прослеживается в различных типах институционального общения. Научный дискурс включает процедуру инициации – публичную защиту диссертации, подтверждающую право соискателя иметь ученую степень, т.е. быть полноправным членом научного сообщества. Эта процедура является прекрасным примером мягко-формализованного ритуального дискурса. Ритуальность защиты диссертации состоит в том, что необходимо тайное голосование членов диссертационного совета, составляющих кворум, для того, чтобы соискателю был присвоен тот квалификационный статус, на который диссертант претендует. Защита строится по заданному сценарию, включающему как трафаретные компоненты сугубо протокольного порядка (председатель совета ведет заседание, не отклоняясь от стандартных клишированных формул, оппоненты выступают, зачитывая подготовленные отзывы), так и непрограммируемые компоненты (вопросы к соискателю, выступления в свободной дискуссии). Попытки устранить непрограммируемую часть защиты, т.е. сделать защиту жестко-формализованной, осуждаются научной общественностью (показательно жаргонное выражение «вешать клюкву» – заранее раздавать вопросы, на которые соискатель якобы спонтанно отвечает). Мягкая формализация данного ритуала допускает вероятность научной дискуссии на защите, а отсутствие критических замечаний в отзывах расценивается как знак некомпетентности оппонента либо несостоятельности защищаемой работы (не о чем вести дискуссию). Суть инициации состоит в проверке инициируемого быть полноправным членом сообщества. Подобно тому, как посвящению в рыцари должно было предшествовать боевое крещение, голосованию предшествуют вопросы и дискуссия на защите диссертации. В некоторых землях средневековой Германии экзамен на докторскую степень обозначался латинским словом Rigorosum (rigor – твердость, жесткость), испытуемый должен был доказать свое право на новый социальный статус в упорной интеллектуальной борьбе. Мягкая регламентация диссертационного ритуала выражается в оценочных ориентирах, которые должны быть отражены в отзывах официальных оппонентов (актуальность, новизна, теоретическая и практическая значимость), в количестве оппонентов, в отзывах на автореферат диссертации (их может и не быть). Мягкая формализация данной процедуры интересным образом проявляется в таком процедурном моменте, как отзыв научного руководителя, председатель весьма часто сообщает совету о том, что отзыв в деле имеется, и если научный руководитель является членом совета, то большей частью он от выступления отказывается. Выступление научного руководителя имплицирует его особое отношение к диссертанту и сводится к сообщению дополнительной важной информации о личности соискателя или об особых обстоятельствах, в которых выполнялась работа. Банкет после защиты является также сугубо ритуальным мероприятием, аналогичным любому пиру после инициации. Любопытно отметить, что в отечественной традиции такое событие часто карнавально переворачивает строго официальную процедуру защиты. Ритуал защиты на этом считается завершенным, но в соответствии с нормативными документами диссертант имеет право на прибавку к заработной плате только после получения общегосударственного диплома кандидата или доктора наук. Этот документ с порядковым номером, подписями и печатью материализует переход человека в новый квалификационный статус.

Прототипным ритуалом является каноническая молитва, которую предписано произносить в определенные даты. Обратим внимание на фасцинативную сторону данного ритуала: произнося сакральный текст, все участники такого религиозного ритуального дискурса испытывают особое чувство радостного единения. Не случайно религиозный ритуал часто включает пение или

282

музыкальное сопровождение, в зависимости от конфессии. Обрядовая сторона религиозного ритуала выражается в том, что произносимый текст может быть абсолютно непонятен говорящему (латинские молитвы в католических храмах, так же как и священные формулы на других мертвых языках, воспринимаются верующими в качестве сакрального текста еще и потому, что божественное осознается как недоступное). Протестанты, переведя канонические тексты на родной язык для собратьев по вере, сделали шаг в сторону рационализации веры и тем самым понизили фасцинативную значимость ритуального дискурса. Закрытость ритуального текста как характерная черта ритуала прослеживается в том, что важен целостный текст как знак, а не его развернутое дискурсивное содержание. Вспомним приветствие военачальника войскам во время проведения парада и ответную хоровую ритуальную фразу на русском языке, например:

«Здравия желаю, товарищи пограничники!» – «Здравия желаем, товарищ маршал Советского Союза!» (в ответной хоровой фразе можно было с трудом определить исходные слова, от которых оставались только односложные выкрики).

Кчислу ритуальных текстов относятся и надгробные речи. Эти слова прощания

врусской лингвокультуре (в отличие, например, от немецкой) произносятся не всегда. Если в похоронах участвуют только члены семьи и самые близкие друзья покойного, то вся процедура прощания осуществляется молча, под звуки похоронного марша покойного несут из дома до катафалка и затем – от катафалка до могилы. В некоторых конфессиях музыка, как и цветы на похоронах, считаются неуместными. Если же покойный занимал высокий пост и на его похороны пришло большое количество людей, то обычно происходит траурный митинг, на котором выступает человек, имеющий высокий социальный статус и хорошо знавший покойного по совместной работе. Надгробная речь представляет собой особый жанр ритуального дискурса, включающего клишированные выражения, например:

«сегодня мы все собрались здесь, чтобы проститься с…», «сегодня мы провожаем в последний путь…», «спи спокойно, наш дорогой друг» (личностное переключение прослеживается в весьма частом переходе на «ты»), «пусть земля ему будет пухом». В религиозном каноне происходит отпевание либо чтение поминальной молитвы, т.е. имеет место использование жестко-формализованных текстов.

Примером политического ритуального дискурса является выступление руководителя государства по телевизору в новогоднюю ночь. Эта традиция установилась сравнительно недавно. Государство в лице своего высшего должностного лица – президента страны – приходит в дом к каждому жителю и выражает добрые пожелания. Здесь мы сталкиваемся с магической функцией ритуала. Проективность ритуала заключается в том, что его участники ощущают особую значимость ритуального момента и полагают, что благопожелание, высказанное в этот момент, является более сильным и действенным, чем такое же пожелание, сказанное в обыденном общении. В своей короткой речи президент дает оценку году прошедшему и формулирует те ценности, которые значимы для каждого индивидуума – счастье, здоровье, успех. Отсутствие ритуала в ситуации, когда он ожидается, дезорганизует сообщество подобно тому, как общение ставится под угрозу при нарушении норм фатической коммуникации. Жанровое пространство политического дискурса, как справедливо отмечает Е.И.Шейгал (2000, с.270), складывается из трех типов жанров – ритуальных / эпидейктических (инаугурационная речь, юбилейная речь, традиционное радиообращение), ориентационных (партийная программа, конституция, указ и др.) и агональных (лозунг, рекламная речь, предвыборные дебаты и др.). Политик ритуализует свою повседневную жизнь: личность заменяется имиджем, т.е. простым и легко

283

узнаваемым позитивным образом. Именно поэтому люди (электорат) не воспринимают политические выступления руководителей в информационном ключе. Политику дается эстетическая оценка: говорил уверенно, серьезно, задушевно, взволнованно (исполнял роль в соответствии или не в соответствии с ожиданиями). Политический ритуал неизбежно срастается с религиозным и массово-информационным: человек, олицетворяющий власть, принимает эту власть как предмет (подчеркнем: легко отчуждаемый предмет!), эта процедура призвана внушить всем сверхценный характер власти и легитимность обладания властью.

Вероятно, любое речевое действие может стать ритуализованным и затем ритуальным, но есть действия, предрасположенные к ритуализации. Таковы просьбы, извинения, поздравления, восхваления, соболезнования, осуждения, обещания, приветствия, прощания и т.д. Вместе с тем вряд ли актуальной станет ритуализация лести или комплимента.

3.5. Тенденции развития дискурса, или язык послеписьменной эры

История человечества измеряется великими событиями, открытиями и способами понимания и преобразования мира. К числу таких способов бесспорно относится изобретение и распространение письменности. С точки зрения письменности вся история распадается на дописьменный и письменный периоды. Дописьменный, или бесписьменный, период продолжался, как известно, очень долго, и в целом этот этап развития человечества рассматривается как первобытный период. Следует отметить, что и в эпоху письменности определенные виды общения (прежде всего разговорная речь) оставались преимущественно бесписьменными.

Период письменности ассоциируется у современного человека, прежде всего, с книгой в ее обычном полиграфическом исполнении. Развитие компьютерной технологии привело к принципиально новому способу хранения информации — не в зрительно воспринимаемых печатных знаках (имеется в виду фонематическое письмо), а в электромагнитных сигналах. Эти сигналы выводятся на дисплей компьютера и могут быть распечатаны на принтере. Создание глобальных сетей, когда каждый пользователь может стать абонентом мирового хранилища информации, приводит к тому, что распечатка данных становится в известной мере избыточной: в любой момент можно сделать запрос по поводу интересующей информации, а кроме того компактные дискеты и лазерные диски уже в настоящее время могут заменить гору фолиантов. К этому стоит добавить несомненное удобство пользования компьтерными текстами: они снабжены гипертекстом, т.е. различными пометами, помогающими быстро найти и обработать нужное место.

Информация передается не только в виде текстов, но и в виде различных образов. Развитие среды «мультимедиа», т.е. выход на зрительные и звуковые образы, хранимые в памяти машины и воспроизводимые по заданию пользователя, в значительной мере меняет традиционные представления о тексте. Правильнее было бы сказать, что понятие текста расширяется до семиотического концепта, включающего зрительный образ в статическом и динамическом исполнении (картина и фильм), звуковое сопровождение и собственно текст в виде титров.

Итак, возникает вопрос: правомерно ли говорить о том, что развитие электронных (а в перспективе и биоэлектронных) способов хранения, передачи и обработки информации ведет к постепенному вытеснению книги из жизни

284

человека и соответственно человечество вступает в новый бесписьменный (теперь — послеписьменный) период своего развития? Каковы характеристики этого периода, какова возможная ментальность людей, живущих без книг? В научно-фантастической литературе и публицистике неоднократно высказывались различные, большей частью негативные мнения по этому поводу. Думается, что имеет смысл рассмотреть эту глобальную проблему с позиций лингвистики.

Представляется целесообразным разграничить следующие понятия: коммуникация, ее участники, цели, сфера, способ и среда. Если мы будем трактовать коммуникацию в широком смысле как общение (в отличие от узкого понимания рассматриваемого явления как системы способов и каналов общения), то следует признать, что основной целью общения является поддержание единства человека и общества, диалектическое преодоление и подтверждение отдельности человека.

Общение как форма человеческого взаимодействия отражает социальную сущность человека. Мы встроены в мир людей, и наше место в этом мире определяется многомерной сетью отношений, которые можно представить в виде кругов Эйлера, т.е. входящих друг в друга концентрических окружностей.

В самом центре такой модели находится человек и его близкие, семья, на этом уровне в наибольшей мере проявляется индивидуальность, уникальность личности; с другой стороны, общение на таком уровне имеет целый ряд особенностей: оно строится на том допущении, что близкому человеку должно быть известно все, что произошло с говорящим, что его волнует. Люди часто используют лишь контуры высказываний, понимая друг друга с полуслова, общаются посредством взглядов, мимики. Здесь важна не столько передача информации, сколько эмоциональная поддержка. Этот уровень общения генетически первичен, ребенок вступает в мир, в первый круг своих социальных отношений на основе правил общения на самой короткой дистанции.

Вместе с тем человек принадлежит не только узкому кругу своих близких, но и вступает во взаимодействие со значительно большим количеством людей, которых он не знает досконально, однако имеет о них представление на основе личного опыта. Типы таких знакомств весьма разнообразны, и уровень межличностного взаимопонимания может быть различным: от внешнего узнавания при встрече до определенной части совместного опыта (соседи, одноклассники, сотрудники). Этот достаточно широкий второй круг общения требует иных исходных посылок. Партнеры не обязаны разделять ценности внутреннего мира друг друга, им следует вести себя в соответствии с усредненными нормами поведения (именно здесь наиболее значимы правила этикета), именно на данном уровне общения люди, прежде всего, обмениваются информацией о мире, а не о своем отношении к миру. Человек выступает здесь не как личность во всем богатстве своих уникальных характеристик, а как представитель определенного класса, как тип. Такой тип отношений определяется статусно-ролевыми характеристиками участников общения.

Допустимо также выделить и третий круг общения человека — в него входит все человечество, представители других цивилизаций и других эпох. Здесь правомерно вести разговор о том минимуме знаний, ценностных установок и поведенческих моделей, которые являются общими для всех людей, где и когда бы они ни жили. На этом уровне общения стираются различия между культурами и языками.

Итак, участниками общения являются люди либо во всем богатстве своих личностных характеристик, либо в определенном минимуме социальноситуативных показателей, а цели общения можно разделить на поддержание эмоционального контакта и на информационный обмен (информационный

285

критерий). Разумеется, в эмоциональном контакте всегда есть та или иная доля информационного обмена, и наоборот, но при построении общей рабочей модели коммуникации нас интересуют типы, а не промежуточные случаи. Иное противопоставление целей общения возможно на основании поведенческого критерия: любое общение представляет собой воздействие на адресата и базируется на неосознаваемой интенции либо осознанной цели — привести ценностные установки партнера (группы) в соответствие со своими ценностными установками и вызвать (либо предотвратить) определенные действия со стороны адресата. В общении также можно выделить такую цель, как взаимное определение (идентификацию) участников, подтверждение собственного образа в личностном и статусно-ситуативном плане и определение соответствующего образа партнера (идентификационный критерий). Названные цели неравнозначны: общение начинается с идентификации, развивается в соответствии с той или иной поведенческой стратегией и включает эмоциональноинформационный обмен. Терминологически предпочтительнее говорить о рационально-эмоциональном и информативно-фасцинативном соотношении: в первом случае имеется в виду рассудочно-логическая либо чувственно-волевая сфера сознания, во втором — передача субъективно и объективно новых данных либо эстетическое переживание данных вне зависимости от их новизны.

Под сферой общения понимается внешняя обстановка, включающая социально значимое место и время и вытекающие отсюда способы ролевого поведения коммуникантов. Например, «обучение»: место — учебное заведение; время — урок, перемена либо внеаудиторное мероприятие; ролевые характеристики — учитель, ученик, ролевые действия учителя — привлечение внимания, контроль понимания, резюмирование, корректировка и т.д. (Stubbs, 1983, p.51–53). Сферы общения при всей их размытости в принципе исчислимы применительно к конкретному носителю языка и абстрактной языковой личности. Классификация сфер общения — это выделение значимых фрагментов действительности, определяющих специфическое поведение человека. Если мы примем за основу нашей рабочей модели общения выделенные выше «круги общения», то исходной коммуникативной сферой будет домашняя обстановка, включающая общение с близкими и друзьями в доме и вне дома. Отметим, что домашняя обстановка не сводится к бытовой беседе, а включает также элементы ритуального, фатического, магического общения. Вторичной коммуникативной сферой мы считаем институциональное общение, т.е. общение в рамках социальнофиксированных институтов: педагогическое, производственное, сервисное, административное, политическое, дипломатическое, военное, спортивное, терапевтическое, религиозное, научное, художественное общение. Возможны и другие виды институционального общения, важно отметить то, что они различны для различных сообществ и выделяются на основании тематики, типовых мест соответствующего общения и фиксированных ролей участников коммуникации. Внутри видов институционального общения могут выделяться жанровые подвиды, если сложившаяся система способов того или иного вида общения достаточно разнообразна. Так, научное общение во время конференции отличается от общения во время защиты диссертации, религиозная проповедь отличается от исповеди, производственный отчет о командировке отличается от инструктивного совещания и т.д. Вместе с тем определенные виды коммуникации могут нейтрализоваться внутри единого вида, например, административное и политическое, религиозное и терапевтическое, педагогическое и научное общение. Один и тот же человек может владеть различными видами институционального общения, выступая в качестве инженера, пациента, пассажира, покупателя, прихожанина, избирателя.

286

Говоря о способе общения, мы имеем в виду, прежде всего, средство общения — язык во всем разнообразии порождаемых текстов, а также режим (тип диалога) и тональность общения (нейтральную, торжественную, смеховую, конфликтную). Язык как средство общения в современной лингвистике понимается весьма широко: имеется в виду, прежде всего, знаковая система систем, включающая лексику, фразеологию, морфологию, синтаксис, сегментную

исупрасегментную фонетику, а также текст как высшее языковое образование со свойственными ему категориями. Все эти языковые системы дифференцированно представлены в региональных и социальных вариантах языка. Кроме того, учитывается возможность переключения языка как кода в условиях двуязычия (диглоссии). К традиционным языковым средствам общения примыкают невербальные средства (мимика, жестикуляция, проксемика, сопровождающие речь действия и молчание как способ коммуникации), если общение носит устный характер, или различные метатекстовые знаки (курсив, шрифтовое, композиционное, рамочное выделение и т.д.), если коммуникация осуществляется письменно. Письменная коммуникация может включать и схемы, диаграммы, картинки и фотографии разного вида. Сюда же относятся различные вторичные по отношению к естественному языку системы: цифры, математические, физические и химические формулы, музыкальные ноты, географические и астрономические знаки.

Способ общения включает также режим взаимодействия коммуникантов, определяемый дистанцией между ними. Генетически исходным общением является непосредственный контактный диалог, в котором участвуют, по меньшей мере, двое партнеров, каждый из которых вносит свой вклад в общение, при этом режим «говорение — молчание» является лишь формальным описанием диалога, на самом деле, слушающий участвует в общении весьма активно, мимически реагирует на реплики и имеет право перебить говорящего. Этот вид диалога представлен тремя подвидами: естественный нормальный диалог, квазидиалог и псевдодиалог. В случае квази-диалога речь может быть адресована самому себе или воображаемому собеседнику. Псевдодиалог представляет собой сценическую организацию общения. Опосредованный контактный диалог реализуется, как правило, в институциональном общении в виде лекции, проповеди, инструктажа. Адресат при этом присутствует, но играет пассивную роль, не имеет права произвольно вступить в диалог, может быть представлен коллективно. Особенность дистантного диалога состоит в том, что адресат физически отсутствует, не может вступить в контакт с отправителем речи в пространстве и во времени. Фактически в этом случае фигурируют монологические тексты, их диалогичность потенциальна, хотя в эпистолярном жанре текст развертывается в виде беседы. Художественная, научная, учебная литература, документы, рецепты

идругие формально-фиксированные тексты ориентированы на потенциального адресата. Этот вид общения реализуется в письменной форме, характеризуется сложными синтаксическими оборотами, сущность которых состоит в передаче тонких оттенков мысли, выделении логических отношений и переходов. Лексика письменной речи стремится к максимальной точности, в научной речи это — выделение и наименование существенных признаков изучаемого предмета, в художественном произведении — поиски наиболее адекватных образов, соответствующих авторскому замыслу, в документальном тексте — строгое соблюдение жанрового канона. Жанровая развернутость, наличие системы жанров, которыми вправе воспользоваться автор, — принципиальная особенность дистантного диалога. В самом деле, мы можем отметить, что некоторый текст написан в жанре эссе или рассказа, но лишь с известными оговорками можем сказать, что подруги вели диалог в жанре сплетни или скандала. Строго говоря,

287

любое высказывание на определенную тему представляет собой ответ в дистантном диалоге, эти ответы могут быть сориентированы на конкретные тексты, и тогда возникают рецензии, интерпретации, переводы, пародии и могут быть сориентированы на тот или иной тип текста, в результате чего появляются новые тексты.

Тональность общения определяется отношением участников коммуникации к друг другу, к наблюдателям или свидетелям, к обстановке и к предмету речи. Тональность общения не тождественна дистанции между коммуникантами, хотя и в значительной мере определяется такой дистанцией. Вместе с тем обыденная / торжественная, серьезная / шутливая, конструктивная / деструктивная тональность прослеживается как в персональном, так и в институциональном общении и определяется такими поведенческими параметрами, как профанное либо сакральное, стандартное либо нестандартное, целесообразное либо нецелесообразное поведение.

Возможны различные подходы к выделению единиц общения. С точки зрения языка как средства коммуникации правомерно выделить текст и определенный текстовый фрагмент, характеризуемый типом адресованности, модальностилевым и тематическим единством, композиционной целостностью и внутренней связностью. В работах по лингвистике текста противопоставляются взятые из античной риторики композиционно-речевые формы — повествование, описание, рассуждение. В основу выделения приведенных форм положены различные критерии — отражение предмета речи в его динамике либо статике, характеристика предмета в целом либо в отдельных признаках, констатация положения дел либо объяснение причинно-следственных отношений применительно к данному положению дел. С точки зрения интеракционального строения общения единицей общения предлагают считать коммуникативный ход — минимальную пару реплик, объединенных интенцией отправителя речи. В таком случае тексты, которые можно отнести к разновидностям дистантного общения (т.е. формально монологические тексты), подлежат сегментации на основании иллокутивного анализа высказываний или групп высказываний.

Под коммуникативной средой понимается множество потенциальных (виртуальных) участников возможных коммуникативных актов, моделируемых в виде цепочек «виртуальный автор — реципиент» (Каменская, 1995, с.201). Такая трактовка общения продиктована необходимостью осмысления компьютерного пространства, которое постепенно начинает занимать существенное место в ноосфере. В более широком (и менее техническом) плане коммуникативной средой человека является весь мир его общения, т.е. все реальные и потенциальные партнеры по общению, информация, которую индивид получил или может получить, чувства, которыми человек может поделиться с окружающими и которые он способен воспринять от них. Коммуникативная среда состоит из сигналов, включающих информацию и шум, т.е. тех сообщений, которые могут быть восприняты нашими органами чувств и переработаны сознанием и подсознанием, и тех сообщений, которые для нас не имеют смысла. Кибернетическая модель общения традиционно включает отправителя и получателя информации, сообщение и канал. Источник и получатель информации характеризуются тем, что их объединяет принадлежность к общей культуре, это выражается как общие знания, установки и коммуникативные умения. Сообщение представляет собой определенный код, имеющий структуру, при обработке которой выделяются значимые элементы. Эти элементы имеют социопсихическую природу и выступают в качестве «вех взаимопонимания», т.е. передают определенное содержание. В качестве каналов сообщения выступают органы чувств человека — зрение, слух, осязание, обоняние, вкус (Arnold, Frandsen, 1984,

288

p.8). Коммуникативная среда включает все компоненты общения, при этом каналы информационного обмена — это не только органы чувств человека, но и способы технического обмена и хранения информации (усиление сигнала, ослабление шума и помех, возможность копирования и перекодировки, иерархическое структурирование информации, ее сжатие и наличие алгоритмов развертывания).

Итак, какие из перечисленных выше параметров общения могут и должны измениться в результате перехода к послеписьменной коммуникации?

Вторжение в ежедневный быт человека огромного числа его потенциальных партнеров по общению должно, как мне представляется, привести к тому, что формы неличностного общения будут стремиться к максимальной клишированности. Иначе говоря, на уровне дружеского общения и общения с самыми близкими людьми человек сохранит свою индивидуальность. Текстовая клишированность, подчиняясь законам функционирования знаков, должна привести к «выветриванию» содержательной части знака, к обмену специфическими идеограммами. В современной психологии говорят о «синдроме стюардессы», характерном для людей, поддерживающих общение с большим количеством партнеров (в том числе и с теми, с кем данное лицо, как правило, политик, деятель искусства, журналист встречается всего лишь раз в жизни): широкая искренняя улыбка, дружеское рукопожатие, доброжелательный взгляд в сопровождении типового устного текста в момент общения и полное стирание из памяти всех «случайных» людей немедленно после разговора с ними.

Говоря о целях общения, вряд ли можно поставить под сомнение то, что эмоциональный контакт и информационный обмен кардинально изменятся. Практика компьютерных эхо-конференций свидетельствует о том, что предпринимаются попытки, с одной стороны, каким-то образом зафиксировать эмоциональное настроение отправителя речи в виде "смайлика" – комбинированного пунктуационного знака, изображающего человеческое лицо, а с другой стороны, в информационном обмене резко возрастает роль гипертекста, т.е. вспомогательного инструментария, позволяющего ускорить получение нужной информации. Имеется в виду наличие рубрик разного рода (читатели газет не мыслят себе современной прессы без рубрик), графических средств выделения информации (параграфемика) в виде шрифтов разного типа, сопровождающих знаков, в том числе идеограмм, полимодальных рубрик — фрагмента мелодии, видеоклипа, динамического образа. Экспансия иконических знаков, образов — основная тенденция послеписьменного периода общения. Образы, как известно, непосредственно связаны с эмоциональной сферой человека, конвенциональные знаки, сигналы требуют рационального опосредования. Из вышесказанного можно было бы сделать вывод о том, что доля сигналов в общении должна сократиться. Но в таком случае возникает определенная сенсорная перегрузка человека и соответственно образуются конвенциональные знаки нового типа на базе существующих образов. Материальная основа таких знаков, возможно, будет другой, но принцип идеограммы — записи идеи — должен сохраниться. Лингвистическое изучение компьютерного общения позволит раскрыть многие новые характеристики коммуникации, которые органически войдут в нашу жизнь (Шейгал, 1996; Леонтович, 2000; Галичкина, 2001).

Сферы общения являются исторически изменчивыми, они могут взаимопроникать и дифференцироваться на новой основе. Есть основания считать, что сферы общения в их динамике тесно связаны с функциональными стилями. В лингвистической литературе показаны разные подходы к выделению и исчислению функциональных стилей. Известна позиция Ю.М.Скребнева, который считал, что можно выделить столько функциональных стилей, сколько существует текстов (Skrebnev, 1994, p.15). Вместе с тем человек, как известно, существо

289

классифицирующее, и все существующие тексты могут быть сведены к ограниченному количеству текстовых типов. Дело состоит в том, что текстовые типы выделяются на основании тех или иных критериев, и таких критериев, действительно, может быть очень много. Если в основу текстового разбиения положен критерий эмоциональной психологической доминанты, мы сталкиваемся с «активными», «печальными», «светлыми» и другими текстами в интерпретации В.П.Белянина (Белянин, 1988, с.45–48), если же тексты подразделяются на типы в соответствии со сферой общения, то целесообразным оказывается выделение обиходно-бытовых, художественных, научных, публицистических, деловых текстовых типов (почему их нельзя считать функциональными стилями?). Нельзя не согласиться с Б.А.Зильбертом, доказывающим, что соотношение логического и эмоционального, книжного и разговорного применительно к текстам массовой информации подчиняется соотношению экспрессии и стандарта (Зильберт, 1991, с.62), иначе говоря, в текстах массовой информации мы сталкиваемся с признаками, свойственными разговорной речи, художественным текстам, а также деловым и научным образцам словесности. Сфера массовой информации существенным образом расширяется, требование интимизации общения приводит к разговорности общения в разных его сферах. В специфических областях общения неизбежно развивается технолект, дополняемый жаргоном, при этом технолект стремится к формульности (т.е. к идеограммам особого типа, упрощающим выводимость новых знаний). Следовательно, можно предположить, что тексты промежуточного типа, между технолектом и разговорной обиходной речью в послеписьменный период могут постепенно сократиться.

Способ общения в наибольшей мере связан с письменным либо неписьменным видом словесности. Если устная речь становится доминирующим способом общения (в контактном и дистантном видах), то неизбежно сокращаются синтаксические средства компрессии, например, вторичные предикатные структуры, сложные виды подчинительных предложений. В этом смысле представляет интерес наблюдение, сделанное относительно английского языка и урду с точки зрения эксплицитности этих языков: английский язык характеризуется тенденцией к самодостаточности текста, наличием анафоры и катафоры, т.е. отсылок к информации внутри текста, объяснительностью текста, в то время, как урду базируется преимущественно на ситуативной отсылочности (различные виды указательной референции, требующей зрительного контакта, эллиптические конструкции, субституции, опора на общие знания) (Hasan, 1984, p.111). Речь идет о том, что английский язык сориентирован на письменную норму общения, а урду — на устную. Это наблюдение перекликается с известной теорией Б.Бернстайна об ограниченном и развернутом коде общения. Ограниченный код усваивается естественным образом, не требует образования и полностью отвечает потребностям обиходно-бытового общения (Bernstein, 1972). Соответствующим образом меняется словарь: бытовая устная речь требует гораздо меньшего количества слов для успешной коммуникации, чем письменная речь. Письменная речь поддерживает словник, включающий заимствования, архаизмы, термины и квази-термины. Устная речь характеризуется, в основном, двумя пластами лексики: основной словарный фонд и быстро меняющийся просторечно-жаргонный слой. Отсюда можно сделать предположение о сокращении словаря, синтаксического инвентаря языка, с одной стороны, и ускорении просторечного видоизменения языка, с другой стороны. Культурноисторические свидетельства, характеризующие развитие дописьменных сообществ, дают основания считать, что в этих сообществах особую значимость имели «хранители текстов», т.е. языковые эксперты, люди, умеющие красиво говорить, передающие из поколения в поколение тексты, в которых в

290