![](/user_photo/19115_OVnlY.jpg)
Курылев С. В
.pdf![](/html/19115/102/html_wz2WcNcmYL.Mgt7/htmlconvd-4Fjkbm21x1.jpg)
С.В. Курылев и развитие науки гражданского процессуального права |
21 |
Представление же и исследование доказательств подчиняется законам юридическим, процессуальным; законам, которые создаются по воле людей и имеют лишь юридическую силу.
Понятия логического доказательства и процессуального доказывания, взаимосвязанные и взаимообусловливающие друг друга, но регулируемые различными по характеру законами и изучаемые различными науками, лежат в различных плоскостях.
Оценка доказательств – самостоятельная процессуальная категория, находящаяся вне границ понятия процессуального доказывания»1.
С.В. Курылев дал необычайно глубокое и, с точки зрения автора этих строк, единственно правильное определение судебного доказывания. Ученый писал: «Раз мир – единое целое, раз все предметы, явления в мире связаны друг с другом, то и наш объект познания (предмет, явление) связан определенным образом с другими предметами, явлениями, которые в свою очередь связаны с иными предметами, явлениями и т.д.
Известные явления, при помощи которых суд, основываясь на знании объективных связей явлений, познает неизвестные, и служат средствами установления объективной истинности наличия или отсутствия искомых фактов, т.е. доказательствами.
…Взаимосвязь, взаимообусловленность предметов и явлений как один из наиболее общих законов объективной действительности и является той основой, которая дает возможность осуществлять опосредствованное познание неизвестных и недоступных для восприятия фактов при помощи связанных с ними известных фактов-доказательств.
Наличие связи факта-доказательства с искомым фактом и является первым и главным существенным признаком доказательства, признаком, благодаря которому доказательство и может служить средством установления неизвестных фактов».
Правда, позднейшие исследователи нередко критиковали и критикуют С.В. Курылева за то, что данное им определение доказательств якобы страдает «односторонностью и неполнотой, т.к. автор не учитывал того обстоятельства, что факты без процессуальных средств доказывания не могут быть вовлечены в процесс»2.
1Курылев С.В. Доказывание и его место в процессе судебного познания (в аспекте гражданско-процессуальногоправа)//Тр.Иркут.гос.ун-таим.А.А.Жданова.Сер.юрид. Иркут. книж. изд-во, 1955. Том ХIII. С. 61.
2См., например: Клейнман А.Ф. Новейшие течения в советской науке гражданского процессуальногоправа.М.:МГУ,1967.С.51;ТреушниковМ.К.Судебныедоказательства. М. : Городец, 2004. С. 76 и др.
![](/html/19115/102/html_wz2WcNcmYL.Mgt7/htmlconvd-4Fjkbm22x1.jpg)
22 |
С.В. Курылев |
Избранные труды |
Впроцессуальной литературе порой незаслуженно критикуется и предлагавшееся С.В. Курылевым понятие судебного доказывания как способа опосредованного познания обстоятельств дела. Так, профессор М.К. Треушников со ссылкой на работу С.В. Курылева «Основы теории доказывания в советском правосудии» призывает критически оценивать взгляды С.В. Курылева, который якобы трактовал судебное доказывание «в отрыве от логической основы лишь как практическую деятельность, как внешне объективированные процессуальные действия по представлению и получению необходимых данных для установления истины»1.
Т.В. Сахнова упрекает ученого в том, что он якобы «ограничивал познание логической деятельностью, а доказывание – деятельностью процессуальной»2.
Вто же время М.К. Треушников определяет судебное доказывание как «логико-практическую деятельность лиц, участвующих
вделе, а также в определенной мере и суда, направленную на достижение верного знания о фактических обстоятельствах возникновения, изменения и прекращения правоотношений, осуществляемую в процессуальной форме путем утверждения лиц, участвующих в деле, о фактах, имеющих правовое значение, указания на доказательства, представления их суду, оказания судом содействия лицам, участвующим в деле, в собирании доказательств, исследования доказательств и оценки»3.
Сходным образом Т.В. Сахнова полагает, что судебное доказывание представляет собой «единство логической и процессуальной деятельности»4.
Справедливы ли в данном случае адресованные С.В. Курылеву упреки профессоров Т.В. Сахновой и М.К. Треушникова? По предложению маститых исследователей обращаемся к монографии С.В. Курылева и обнаруживаем там следующее. Критикуемый автор писал: «Наука логика изучает доказательство как вид умозаключения. Между тем учение о доказательственном праве как часть науки процессуального права изучает не формы и законы мышления, а законы процесса, процессуальное право. Включать в предмет изучения этой науки законы мышления было бы излишне, т.к. этим уже занимается другая наука – логика. Это было бы и неверно, ибо каждая наука должна иметь свой точно определенный предмет.
1Треушников М.К. Судебные доказательства. М. : Городец, 2004. С. 50.
2Сахнова Т.В. Курс гражданского процесса. Теоретические начала и основные институты. М. : Волтерс Клувер, 2008. С. 344.
3Треушников М.К. Указ. соч. С. 36.
4Сахнова Т.В. Указ. соч. С. 350.
![](/html/19115/102/html_wz2WcNcmYL.Mgt7/htmlconvd-4Fjkbm23x1.jpg)
С.В. Курылев и развитие науки гражданского процессуального права |
23 |
…Смешивать… законы мышления, которые являются независимыми от воли людей, с законами юридическими, создаваемыми людьми, нельзя. Таким образом, если законы мышления, законы логического доказательства могут быть открыты, познаны человеком, но не могут быть им созданы или преобразованы, то процессуальные законы доказательственного права создаются господствующим классом… и выражают его волю. Процессуальное доказывание зависит от доказательственного права и определя ется им.
Оно совершается в таких формах и такими способами, какими предписывает доказательственное право.
Законы логического доказательства не могут быть предметом правового регулирования…
Не случайно поэтому, что нормы… доказательственного права не перечисляют правил, по которым происходит логическое доказательство, оно содержит лишь общее указание о том, что суд должен поступать сообразно с законами логического доказательства… Изучение же этих законов осуществляется не правовыми науками, а логикой».
Далее С.В. Курылев следующим образом формулировал свои мысли: «Всякое процессуальное действие, входящее в состав доказывания, процессуальное действие любого участника процесса всегда соотнесено тем или иным образом с логическим доказательством. Требования логического доказательства пронизывают весь процесс доказывания. Но несмотря на тесную связь между процессуальным доказыванием и логическим доказательством, наука доказательственного права не включает в основной предмет своего изучения доказательство в логическом смысле. Не может быть включен и умственный процесс по установлению искомых фактов в состав деятельности, называемой доказыванием.
Доказывание – это прежде всего совокупность определенных процессуальных действий. Последние являются предметом процессуальных прав и обязанностей. Предметом процессуальных прав и обязанностей вообще не может быть чья бы то ни была мыслительная деятельность, им могут быть лишь внешне объективированные действия.
А поэтому задача доказательственного права состоит не в том, чтобы давать какие-либо предписания или запреты мыслительной деятельности судей, а лишь в том, чтобы исходя из знания законов мышления, исходя из правильного понимания процесса формирования судейского убеждения облегчить это формирование, со здать ему наиболее благоприятные условия. Это достигается путем
![](/html/19115/102/html_wz2WcNcmYL.Mgt7/htmlconvd-4Fjkbm24x1.jpg)
24 |
С.В. Курылев |
Избранные труды |
обоснованного регулирования процессуальных действий по доказыванию.
Следовательно, процесс установления истины не синоним процессуального доказывания. Он слагается из существенно отличных друг от друга как по характеру, так и по юридическим последствиям: 1) процессуального доказывания и 2) оценки доказательств. При этом оценка доказательств не следует за доказыванием в качестве какого-то этапа познания, а, как неоднократно подчеркивал С.В. Курылев, пронизывает его (выделено мной. – А. Б.). Это две различного рода деятельности, подчиняющиеся качественно различным законам и осуществляемые различными субъектами процессуального права.
Оценку доказательств… закон предоставляет внутреннему убеждению судей. Она как мыслительный процесс, происходящий
всознании судей, подчиняется объективно существующим и независимым от воли людей законам мышления, правилам логики.
Представление же и исследование доказательств подчиняются юридическим законам, которые создаются по воле людей и имеют лишь юридическую силу.
Понятия логического доказательства и процессуального доказывания взаимосвязаны и взаимообусловливают друг друга, но регулируются различными по характеру законами. Они изучаются различными науками и лежат в разных плоскостях.
Оценка доказательств – самостоятельная процессуальная кате гория, находящаяся вне границ понятия судебного доказывания»1.
Спрашивается, можно ли из приведенных рассуждений С.В. Курылева сделать вывод о том, что он «ограничивал познание логической деятельностью, а доказывание – деятельностью процессуальной»? Разумеется, нет. Напротив, как со всей очевидностью вытекает из приведенных выше обширных цитат из его работы, ученый писал о взаимной связи процессуальной и логической деятельности в сложном процессе установления обстоятельств конкретных дел, деятельности, в которой доказывание логическое пронизывает доказывание процессуальное.
Несправедливым является и брошенный С.В. Курылеву упрек
втом, что доказательственные факты он якобы отрывал от средств доказывания.
Вряд ли нужно спорить с тем, что без процессуальных средств доказывания факты в процесс вовлечены быть не могут. В то же время думается, что те, кто критиковал и критикует ученого,
1 Курылев С.В. Указ. соч. С. 28–29.
![](/html/19115/102/html_wz2WcNcmYL.Mgt7/htmlconvd-4Fjkbm25x1.jpg)
С.В. Курылев и развитие науки гражданского процессуального права |
25 |
не дочитали его работы до конца или не вполне разобрались в его взглядах на понятие судебного доказательства.
Под судебным доказательством С.В. Курылев понимал «факт, полученный из предусмотренных законом источников (выделено мной. –
А. Б.) и предусмотренным законом способом, находящийся в определенной связи с искомым фактом, благодаря которому он может служить средством установления объективной истинности искомого факта»1. Аналогично определялось понятие судебного доказательства и в монографии С.В. Курылева 1956 г.2 Неразрывная связь доказательственного факта, т.е. интересующей суд информации, с помощью которой устанавливаются действительные обстоятельства дела, с источником этой информации, по существу, подчеркивается уже в самом названии диссертации и монографии «Объяснения сторон как доказательство в советском гражданском процессе».
Трудно переоценить вклад С.В. Курылева и в исследование сущности прямых и косвенных доказательств. До того как он занялся исследованием данной проблемы, разница между прямыми и косвенными доказательствами определялась в литературе весьма примитивно. По существу, она сводилась к тавтологии: прямые доказательства те, которые прямо устанавливают искомый факт, а косвенные – те, которые устанавливают искомый факт косвенно.
На самом же деле разница между прямыми и косвенными доказательствами заключается в различии однозначных и многозначных связей между явлениями природы и общества. «Однозначная связь, – писал ученый, – это такая связь явления (причины, условия или следствия), которая проистекает только в единственно возможном направлении. Например, отсечение головы человека (причина) влечет необходимо лишь одно следствие – смерть человека. Или беременность как следствие может быть результатом лишь единственно возможной причины – зачатия.
Многозначная связь, наоборот, это такая связь явления (причины, условия или следствия), которая может проистекать в различных направлениях. Например, смерть человека как следствие может быть результатом разных причин. Удар по голове как причина в зависимости от ряда обстоятельств может влечь разные
1Курылев С.В. Сущность судебных доказательств // Тр. Иркут. гос. ун-та им. А.А. Жданова, 1956. Сер. юрид. Вып. 2. Том ХVII. С. 73.
2Курылев С.В. Объяснения сторон как доказательство в советском гражданском процессе. М. : Госюриздат, 1956. С. 5–6.
![](/html/19115/102/html_wz2WcNcmYL.Mgt7/htmlconvd-4Fjkbm26x1.jpg)
26 |
С.В. Курылев |
Избранные труды |
следствия: либо смерть, либо сотрясение мозга, либо иное тяжкое или легкое телесное повреждение.
Прямое доказательство – это такой известный факт, который в силу его однозначной связи с неизвестным фактом дает возможность сделать лишь один вывод о неизвестном факте – о наличии его или отсутствии; косвенное доказательство – это, наоборот, факт, дающий в силу многозначности его связей возможность для различных вероятных выводов. Поэтому заключение от него
кискомому факту носит не характер единственной возможности, а лишь характер большей или меньшей вероятности.
Отсюда и следует вывод об отмечаемой в литературе характерной черте косвенного доказательства – недостаточности его одного без других доказательств для установления искомого факта.
Для установления искомого факта при помощи косвенных доказательств многозначность их связей должна быть сведена
кединственной связи с искомым фактом путем исключения наличия связей косвенного доказательства со всеми иными фактами, кроме искомого; и лишь полное исключение всех возможных связей, кроме единственной, гарантирует установление истины при помощи косвенных доказательств.
Такое исключение осуществляется путем привлечения иных доказательств, необходимый минимум которых определяется в зависимости от характера связей данного конкретного случая»1.
Внастоящее время точка зрения С.В. Курылева на природу различий между прямыми и косвенными доказательствами, по существу, является общепризнанной2.
Весьма успешно и напряженно трудился Сергей Васильевич и в Минске, где он жил и работал в 1960–1968 гг. Итогом многолетнего и плодотворного исследования проблемы судебного доказывания и судебных доказательств стала докторская диссертация на тему «Установление истины в советском правосудии». В мае 1967 г. она была блестяще защищена в ученом совете юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова3. Однако коварная, тяжелая и, как оказалось впоследствии, смертельная болезнь уже делала свое дело. Сергей Васильевич скончался 3 ноября 1968 г., не дожив и до 50 лет. Подготовленная им к печати монография,
1Курылев С.В. Сущность судебных доказательств // Тр. Иркут. гос. ун-та им. А.А. Жда-
нова, 1956. Сер. юрид. Том ХVII. Вып. 2. С. 50–52.
2См., например: Треушников М.К. Судебные доказательства. С. 100–102; Осокина Г.Л. Гражданский процесс. Общая часть. М., 2008. С. 664–666.
3Курылев С.В. Установление истины в советском правосудии : автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 1967.
![](/html/19115/102/html_wz2WcNcmYL.Mgt7/htmlconvd-4Fjkbm27x1.jpg)
С.В. Курылев и развитие науки гражданского процессуального права |
27 |
включающая главы его докторской диссертации, была издана лишь посмертно1.
Ныне, когда со дня смерти ученого прошло уже свыше сорока лет, можно подвести некоторые итоги того, что он сделал в науке. Творческое наследие С.В. Курылева в количественном отношении не очень велико. За те 15 лет, когда он занимался педагогической и научной работой в Иркутске и Минске, он написал и опубликовал не очень много работ. Но какие это работы?! Многие из них и в первую очередь труды в области теории судебных доказательств являются, без преувеличения, эпохальными произведениями, которые навсегда вошли в золотой фонд отечественной правовой науки.
Блестящими являлись и исследования С.В. Курылева по теории права: «О структуре юридической нормы»2, «Санкция как элемент правовой нормы»3, «Совершенствование законодательства как условие строгого соблюдения принципа социалистической законности»4, «Значение конкретных обстоятельств дела для применения норм советского права»5, «Мораль и ее место в системе социальных норм»6, «О применении советского закона»7. Их новаторский характер и высокая актуальность очевидны и для современных специалистов.
***
Автору этих строк посчастливилось быть одним из студентов Сергея Васильевича в период 1957–1959 гг., когда он работал на юридическом факультете Иркутского государственного университета. Хорошо запомнилось его простое русское лицо в очках. Скромно одетый (всегда без галстука), время от времени потирающий как бы от смущения руки человек.
Благодаря самому активному участию доцента С.В. Курылева в подготовке ГПК Белоруссии он получился не совсем стандартным, отличающимся по ряду моментов от ГПК РСФСР и других союзных республик. В частности, в нем было предусмотрено совершение таких процессуальных действий, как освидетельствование,
1Курылев С.В. Основы теории доказывания в советском правосудии. Минск, 1969.
2ТрудыИркутскогогосударственногоуниверситетаим.А.А.Жданова,1958.ТомХХVII. Вып. 4.
3Советское государство и право. 1964. № 8. С. 47–55.
4Правоведение. 1965. № 4. С. 15–22.
5Вопросы советского государства и права // Тр. Иркут. гос. ун-та им. А.А. Жданова. Иркутск, 1965. Сер. юрид. Том ХХХIХ. Вып. 7. Ч. 2. С. 195–214.
6Вопросы философии, 1966. № 9.
7Советское государство и право, 1966. № 11. С. 21–29.
![](/html/19115/102/html_wz2WcNcmYL.Mgt7/htmlconvd-4Fjkbm28x1.jpg)
28 |
С.В. Курылев |
Избранные труды |
опознание лица или предмета и судебный эксперимент (ст. 170, 173, 174 ГПК БССР). Подобные нормы сохранились и в ныне действующем ГПК Республики Беларусь 1999 г. (ст. 209, 211–215).
Впрочем, ГПК БССР мог получиться еще более своеобразным
икачественным, но увы… Вот что писал по этому поводу Сергей Васильевич автору этих строк в письме от 24 января 1967 г.: «ГПК БССР… готовился долго и тщательно, широким форумом; если что уцелело своеобразное, то после упорной борьбы даже на довольно высоком уровне (в Москве); борьба закончилась, а потом чиновник Хвостов из юркомиссии (при Совете Министров БССР. – А. Б.) в ряде случаев взял наши своеобразные нормы и переделал так, как в РСФСР».
Ксожалению, ничто не ново под луною! Ныне действующий ГПК Российской Федерации 2002 г. готовился лучшими процессуалистами России также очень тщательно и на протяжении ряда лет. А в последний момент чиновники из Верховного Суда Российской Федерации произвольно и бесконтрольно выбросили из проекта ряд демократичных и целесообразных норм и постарались сделать его максимально «удобным» для нужд судейского корпуса.
Кслову сказать, волею судеб «чиновник», он же – кандидат юридических наук А. Хвостов и после кончины Сергея Васильевича продолжал оставаться злым гением его детищ. Вот что, в частности, писал А. Хвостов в предисловии к посмертно изданной книге С.В. Курылева: «Когда рукопись книги находилась в производстве издательства, ее автора не стало. Для оказания помощи издательству над окончательной редакцией книги был привлечен научный редактор (т.е. А. Хвостов. – А. Б.). С его ведома, а также с согласия кафедры, где в последние годы своей жизни работал автор,
издательством внесены в книгу некоторые уточнения, главным образом улучшающие ее редакцию, которые не изменяют мыслей и суждений автора»1.
А. Хвостов, «уточняющий» мысли С. Курылева, – случай, повидимому, достаточно тяжелый. Что это были за «уточнения»,
инасколько они улучшили или, напротив, ухудшили редакцию работы, и могли ли эти уточнения и улучшения не изменить «мыслей
исуждений автора», сказать трудно. Ведь Сергей Васильевич, без преувеличения, был не только гениальным ученым, но и просто высококультурным человеком, прекрасно владевшим литературным русским языком и юридической терминологией, но, быть
1 Хвостов А. От редактора // Курылев С.В. Основы теории доказывания в советском правосудии. Минск, 1969. С. 3.
![](/html/19115/102/html_wz2WcNcmYL.Mgt7/htmlconvd-4Fjkbm29x1.jpg)
С.В. Курылев и развитие науки гражданского процессуального права |
29 |
может, какой-нибудь дотошный белорусский или российский аспирант или докторант в будущем захочет внести ясность в этот вопрос.
На практических занятиях по гражданскому процессу доцент С.В. Курылев порой приводил казусы из своей адвокатской практики, а также делился впечатлениями от посещений с надзорными жалобами высоких судейских и прокурорских чиновников. В данном отношении особенно запомнился рассказ Сергея Васильевича о докладе им надзорной жалобы на приеме у Председателя Верховного Суда СССР: «Справа от него сидит консультант по гражданским делам, слева – консультант по уголовным делам». И действительно, такие консультанты порой были просто необходимы, поскольку отдельные председатели Верховного Суда СССР, будучи партийными выдвиженцами, не имели не только юридического, но и вообще какого-либо высшего образования. Впрочем, недостаток юридических знаний они нередко компенсировали высокими человеческими качествами и стремлением помочь людям, качествами, которые, к сожалению, не всегда присущи некоторым современным высоким и вполне образованным судейским чиновникам.
В период подготовки дипломной работы (конец 1958 – начало 1959 гг.) на тему «Правовое положение внебрачных детей по советскому семейному праву» автору этих строк довелось неоднократно посещать скромное жилище Сергея Васильевича. В его двухкомнатной квартире было очень просторно, поскольку, кроме письменного стола и небольшой личной библиотеки, в ней, пожалуй, ничего больше и не было.
Написание дипломной работы у доцента С.В. Курылева было очень хорошей школой, запомнившейся на всю жизнь и очень пригодившейся в будущем. Вероятно, тему дипломной работы более точно можно было бы назвать «Бесправное положение внебрачных детей по советскому семейному праву», что дипломнику с помощью научного руководителя в полной мере и удалось доказать.
По совету Сергея Васильевича использовалось значительное количество интереснейших и абсолютно нетрадиционных источников. В частности, в архиве народного суда 3-го участка Кировского района г. Иркутска было изучено несколько десятков дел об установлении отцовства и взыскании алиментов периода 1930–1940-х гг. Также были проанализированы и обобщены статистические данные органов загса Иркутской области, а в отделе народного образования изучена практика усыновления детей, в том числе их фактическими отцами.
![](/html/19115/102/html_wz2WcNcmYL.Mgt7/htmlconvd-4Fjkbm30x1.jpg)
30 |
С.В. Курылев |
Избранные труды |
Кроме того, в работе достаточно широко использовались материалы центральной и местной печати по проблемам семейного права и правового положения внебрачных детей. Одной из таких публикаций, на которую дипломант ссылался в работе, была статья самого Сергея Васильевича «В интересах семьи», опубликованная незадолго до того в газете «Известия». Были привлечены и многочисленные читательские отклики на нее, пересланные редакцией автору статьи. Большинство из этих писем-откликов носили драматический и даже трагический характер, а некоторые были достаточно забавными. Так, некий гражданин, имевший нескольких рожденных в браке и вне брака детей, сообщал, что он хороший человек, а вот с женами ему не везет.
Кстати сказать, выступления в печати С.В. Курылева, а также ряда других представителей общественности в конце концов заставили законодателя существенно изменить правовое положение внебрачных детей. В частности, была восстановлена возможность установления отцовства в судебном порядке. Что же касается автора этих строк, то в своей дальнейшей научной работе информацию, в том числе о самых разнообразных, а порой просто редких судебных делах, он постоянно черпал и черпает из сообщений СМИ. И этому меня научил мой Учитель.
Нужно сказать, что выступления С.В. Курылева в прессе по актуальным правовым проблемам всегда имели большой общественный резонанс. Так, в «Известиях» от 9 декабря 1967 г. была опубликована его статья «Два выстрела». В ней анализировались и подвергались критике ошибки судов, которые не всегда устанавливали истину по уголовным делам и в связи с этим неправильно определяли наказание. На свою статью Сергей Васильевич получил значительное количество писем-откликов главным образом от лиц, не без оснований оспаривавших правомерность осуждения их за различные преступления. Эти отклики редакция переслала автору статьи.
В адресованном в Краснодар автору этих строк письме от 28 декабря 1967 г. Сергей Васильевич писал:
«Из-за “Двух выстрелов“ в “Известиях“ снова сплошная морока – масса писем, главным образом от заключенных. Одно из них посылаю тебе. Посмотри, если будет время и возможность1. Может быть, действительно что-то наколбасили, у нас это, к сожалению, бывает не так уж редко. Не хочется просто отписываться».
1 Сергей Васильевич в весьма деликатной форме просил посмотреть конкретное уголовное дело, законность осуждения по которому оспаривала мать осужденного.