Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Варыянт 5.doc
Скачиваний:
5
Добавлен:
02.02.2017
Размер:
126.46 Кб
Скачать

К истории кибернетики в ссср

Когда речь заходит о пресловутых "гонениях на кибернетику", которые, как будто бы имели место в СССР в середине 50-х годов, то обычно представляют дело таким образом, что в этом споре с одной стороны выступали философы, которые были тупоумными догматиками и преследовали передовую науку, потому, что она, мол, не соответствовала положениям марксизма, а с другой настоящие ученые, которые, рискуя чуть ли не жизнью, эту науку всячески развивали. Я даже не буду разбирать то, как представляли дело с кибернетикой писатели и журналисты эпохи перестройки, некоторые из которых умудрялись обвинять в преследованиях кибернетики секретаря ЦК ВКП(б) А.А. Жданова, умершего в 1948 году, то есть за несколько лет до описываемых событий и даже до появления самой науки кибернетики. Проанализируем более солидные источники.

Вот, например, как описывает ситуацию известный специалист в этой области Д.А. Поспелов.

"Если бы не активная наступательная позиция военных, поддержанная членами АН СССР, то идеологические концепции, охраняемые представителями консервативной философской элиты, задержали бы на много десятилетий развитие информатики, как это случилось с генетикой и другими неугодными придворной философии науками".

Уже в одной этой фразе нагромождено столько недоразумений и недомолвок, что хватило бы разбираться на целую книгу. Обратим внимание только на несколько моментов, а именно:

1). Почему уважаемый ученый пишет о том, что могло бы быть задержано на много десятилетий развитие информатики, если речь идет о гонениях на кибернетику?

2). Что берется в качестве "эталона" развития кибернетики, по сравнению с которым отсчитывается "задержание развития". Если развитие ее на Западе, то действительно ли она там развивалась?

3). Если уважаемый ученый утверждает, что благодаря "активной наступательной позиции военных" "идеологические концепции" не задержали развитие кибернетики "на много десятилетий", то на какое именно время это развитие было задержано. А может, вообще не было задержано?

Мы даже не будем останавливаться на таких "мелочах", как вопросы о том, почему нигде не называются фамилии этих самых злых "представителей консервативной философской элиты", которые так преследовали кибернетику, и неужели и в самом деле они в СССР середины 50-х годов имели силу, большую, чем "военные" (среди них один зам. министра обороны СССР) и "члены Академии наук" (сие немного странноватое в устах известного остепенного ученого словосочетание вряд ли может означать нечто меньшее, чем член-корреспондет Академии наук СССР)?

Начнем с недоразумения №1, поскольку, если понять его причину, то вся история с "гонениями на кибернетику" получит совершенно иную окраску, чем та, к которой все так привыкли: то есть она перестанет быть простой "чернухой" и за ней обнаружится действительная проблема, проблема, не решенная в этой науке до этого времени.

Итак, зададимся вопросом: разве кибернетика и информатика ‑ это одно и то же?

Вот как трактует этот вопрос В.М. Глушков в статье "Кибенетика" в Энциклопедии кибернетики: "Поскольку появлявшиеся в то время статьи и книги по кибернетике не давали ответа на животрепещущие вопросы, поднятые практикой, большинство специалистов по ЦВМ и АСУ за рубежом стали скептически относиться к самой науке кибернетике".

Речь идет о второй половине 50-х годов. Получается, что вина советских "преследователей кибернетики" состояла только в том, что они опередили своих западных коллег на пару лет. Притом, если в Советском Союзе спор между противниками и сторонниками кибернетики завершился в пользу кибернетики, то на Западе все было ровно наоборот: победили те, кто относился к кибернетике скептически, а точнее ‑ полностью ее отрицали.

На этот счет есть интересный факт. В конце 50-х годов была предпринята попытка создать Международную федерацию кибернетики. Но она не увенчалась успехом. Не в последнюю очередь потому, что в ней не оказалось представителей от США и Великобритании.

Продолжим цитировать Глушкова. В следующем предложении он пишет: "Что же касается новых научных методов и результатов, возникавших в связи с задачами и методами проектирования ЦВМ и АСУ, то их объединили в новую науку, получившую в США и Англии название "computer science" (наука об ЭВМ), во Франции "informatic".

Другими словами, в ведущих западных странах кибернетика просто исчезла и на ее месте появилась совсем другая наука. Очень красноречивым подтверждением того, что никакой науки кибернетики на Западе не существовало, является, во-первых, то, что одно время не кто иной, как Глушков был главным советником Генерального секретаря ООН по кибернетике, и, что еще более важное, что именно ему предложили написать статью "Кибернетика" для "Британской энциклопедии". "Британика" была уже на то время совместным британско-американским предприятием. Согласно традиции этого издания статьи заказываются исключительно самым авторитетным специалистам в данной области. Но это еще не все. Нужно учесть, что дело было в годы "холодной войны", когда за приоритеты боролись не на жизнь, а на смерть. Можно не сомневаться в том, что не было тогда в Америке никакой кибернетики. Если бы там был хотя бы мало-мальски известный специалист в этой науке, статья была бы заказана именно ему, в крайнем случае, западноевропейцу.

Правда, у Глушкова в статье шло продолжение, из которого можно сделать вывод, что кибернетика на Западе "ушла не совсем". Он пишет: "Термин же кибернетика стали чаще употреблять в более узком смысле, понимая под этим в основном аналогии, существующие между машинами и живыми организмами и живыми организмами, и философские вопросы, возникающие в связи с социальными последствиями автоматизации. Лишь в самом конце 60-х годов наметились пути сближения между "кибернетиками" и "вычислителями".

"Невооруженным глазом" видно, что этих два предложения не совсем соответствуют действительности. Ведь если никакой особой науки кибернетики, которую бы можно было поставить рядом с "computer sciece" и "informatic", на Западе не существовало, то и сближаться было особо нечему. Винера к этому времени уже не было, да и вообще в последние годы он просто перестал интересоваться этими вопросами, о чем сам Глушков прекрасно знал. Был, конечно, У. Эшби, на книгу которого "Введение в кибернетику" ссылается в этой статье В.М. Глушков, но даже он был в первую очередь психиатром, и только наполовину кибернетиком.

В это время очень плодотворно уже работал Ст. Бир, но нет уверенности даже в том, что Глушков знал о его работах, поскольку ссылок на работы Бира у Глушкова найти пока нигде не удалось, хотя в самой "Энциклопедии кибернетики" редактором которой был Виктор Михайлович, такие ссылки есть.

А то, что Глушков ничего не знал о чилийском опыте Стаффорда Бира, почти не вызывает никакого сомнения. Если бы знал, то, несомненно, написал бы о Бире. Ведь "Киберсин" был своеобразным аналогом ОГАС (Общегосударственной автоматизированной системы управления экономикой), только в куда более скромных масштабах. Фактически деятельность Бира вообще, и "Киберсин" в частности и были тем единственным фактом "сближения вычислителей и кибернетиков" на Западе, о котором писал Глушков в своей статье. И Винер, и Эшби были, скорее "натурфилософами" от кибернетики, а АСУ ТП, которые успешно развивались в то время, как на Западе, так и у нас, к кибернетике имели весьма отдаленное отношение, о чем красноречиво свидетельствует и приведенная выше цитата из Глушкова. В любом случае, всего этого мало, чтобы говорить о каком-то "сближении" кибернетиков и "вычислителей" на Западе.

Есть предположение, что это предложение было не более чем "военной хитростью" Глушкова. Зная о тайном преклонении тогдашнего советского руководства и научной интеллигенции перед Западом, ссылкой на западный опыт он хотел расшевелить всю эту публику, чтобы она активней занимались вопросами кибернетики. Технология такого рода невинных провокаций у Глушкова к этому времени была хорошо разработана. Так, в 1970 году он выдвинул идею "программно-технического комплекса", направленную на то, чтобы не делать управляющие машины для каждого производственного процесса отдельно, а проектировать машины и программное обеспечение по классам в чем-то сходных технологических процессов с последующей их специализацией к конкретным объектам. У нас эту идею встретили в штыки. Мол, у американцев ничего подобного нет, значит, и мы делать не будем. Тогда Глушков во время своей поездки в Финляндию встретился с представителями одной шведской компьютерной фирмы, попросил их перевести термин "программно-технический комплекс" на шведский язык, употребить его в каком-то своем документе. Оттиск этого документа Глушков взял с собой, показал в Москве. Как только увидели, что такая идея уже есть не только в Америке, но даже в Швеции, немедленно засуетились и приняли решение, что нужно немедленно догонять.

Итак, с первыми двумя проблемами мы разобрались и получили ответы:

1). Информатика и кибернетика являются разными науками, поэтому "гонения" на одну из них вряд ли могли сказаться на развитии другой.

2). Если в Советском Союзе в споре между кибернетиками и их "гонителями" безоговорочную и "сокрушительную" победу одержали кибернетики, то на Западе к концу 50-х годов практически полностью исчезла не только наука кибернетика, но даже слово "кибернетика" перестало употребляться для обозначения наук, связанных с вычислительной техникой.

3). Что касается ответа на третий вопрос, то он во многом уже очевиден: что никакого "задержания развития кибернетики в СССР" не только на многие десятилетия, но даже на один год не могло быть, хотя бы потому, что на Западе эта наука не развивалась вообще, поэтому и сравнивать было не с чем. А что касается собственного развития кибернетики в СССР, то на этом вопросе мы остановимся в дальнейшем.

Василий Пихорович

  1. Напішыце тэкст-разважанне (да 10 сказаў) як адказ на прапанаванае пытанне, выкарыстаўшы наступныя граматычныя сродкі (мінімум па адным разе кожны): складаны бяззлучнікавы сказ; пабочная канструкцыя; дзеепрыслоўны зварот; дзеепрыметнікавы зварот. Падкрэсліце ў тэксце пералічаныя сродкі мовы.

Прачытайце верш вядомага беларускага паэта Л. Дранько-Майсюка. Як Вы ставіцеся да такой словатворчасці? Наколькі гэта запатравабавана сярод карыстальнікаў беларускай мовай, на Вашу думку?

Творчасць дадзенага паэта, безумоўна, складана трактаваць адназначна. З аднаго боку, аўтар заклікае беларусаў любіць і захоўваць сваю родную мову. Чалавек павінен жыць, не забываючы свайго мінулага, сваёй гісторыі і культуры. Кожнаму вядома: народ, які ня ведае свайго мінулага, не мае будучыні.

З іншага боку, неаспрэчны той факт, што Беларусь, як і кожная іншая дзяржава, падначалена сучасным тэндэнцыям глабалізацыі і інтэрнацыяналізацыі. Многія запазычаныя словы трывала ўвайшлі ў лексікон сучаснага чалавека. Кожны з нас, крыху прызадумаўшыся, можа назваць ня менш за дзесяць замежных слоў, што ўвайшлі ў нашу гаворку за апошнія некалькі гадоў. На мой погляд, дадзеныя неалагізмы ўзбагачаюць нашу мову. Ці варта ад іх адмаўляцца?