Высшие интеллектуальные функции / Псих1.doc

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ

РАДИОТЕХНИКИ ЭЛЕКТРОНИКИ И АВТОМАТИКИ

(ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ)

Реферат на тему:

«Высшие интеллектуальные функции»

Студент: Новиков Д.А.

Группа: РК-2-02

Факультет: РТС

Москва 2004 г.

Содержание:

1. Трудности, возникающие при формулировании понятия «мышление» 3

2. Неразрывная связь процессов мышления и обучения 4

3. Виды мыслительной деятельности 4

4. Основные операции и процедуры мышления 6

5. Становление мыслительной деятельности ребенка 7

6. Элементы решения проблемных задач в экспериментах с животными 9

7. Перебор символов действий. «Ага-реакция» 10

Трудности, возникающие при формулировании понятия «мышление»

Возникает вопрос, почему даже высокоорганизованные животные, обладающие развитой памятью и возможностями ассоциативной деятельности, не способны формировать длинные цепи условных рефлексов. Казалось бы, если мозг способен сформировать цепь, состоящую из двух звеньев, почему он не способен наращивать их количество, принимая каждый раз уже сформированную последовательность как подкрепление? В отличие от ответа, вопрос простой. Можно только предполагать, что для такого «элементарного» наращивания звеньев по каким-то причинам требуется формирование таких атрибутов рассудочной деятельности, как планирование, принятие решений, по­строение «дерева целей», способность к обобщению, логический вывод, аналитическая деятельность, направленное внимание и, возможно, сознание.

В качестве отправной точки для формулирования сущности мышления можно принять определение, данное в XVIII веке философами-сенсуалистами (от лат. sensu — чувство): «Nihil est in intellectu, quod поп priusfuerit in senu» — «Нет ничего в разуме, чего не было бы раньше в ощущениях». Дать достаточно полное определение понятию «мышление» нелегко. Степень этой трудности в каком-то смысле отражает известная фраза американского психолога Э. Торндайка, высказанная им еще в 20-30-х годах XX века: «Интеллект — это то, чем Платон, Аристотель и Фукидид отличались от афинских идиотов своего времени» (Зинченко В., 1995).

Сегодня ясно, что в число компонент мышления кроме ощущений входят такие сложные функции, как восприятие, внимание, узнавание и интерпретация, формирование понятий, способности к дедукции, индукции, проведению сравнений, аналогий и многое другое. И как следствие этого, один из подходов к формулированию понятия мышления предполагает, что оно должно содержать определения составных компонент мыслительного процесса.

Упомянутый выше девиз сенсуалистов в некотором смысле не ли­шен рационального зерна. Граница между мышлением и восприятием весьма размыта или, другими словами, мышление действительно вырастает из процессов восприятия и узнавания. Однако связь между мышлением и восприятием носит еще более тесный характер. Недаром Герман фон Гельмгольц — немецкий физик, физиолог и пси­холог середины XIX века — говорил о восприятии как о «бессозна­тельном умозаключении». В чем же заключаются различия процессов восприятия и мышления, если рассматривать эти процессы в «чистом» виде, вне зоны размытой границы? В качестве примера рассмотрим разницу в сущности зрительных и мыслительных понятий.

В обоих случаях под понятием мы подразумеваем некоторую упорядоченную иерархическую систему признаков (характеристик, атрибутов, элементов или других понятий) и правил, связывающих эти признаки. Разница же заключается в типах признаков и правил связи. В восприятии, например в зрительном восприятии, признаками являются параметры фрагментов изображений, а правилами — характеристики взаимных отношений этих фрагментов. В слуховом восприя­тии, точнее, в той его части, которая связана с восприятием звуков, признаками являются частотные полосы и их параметры, а в качестве правил опять же выступают характеристики взаимоотношений между признаками.

В мышлении типичными являются более абстрактные признаки. Например, в процессе мышления при анализе средств передвижения мы используем такие признаки, как: надежность, комфортность, устойчивость, скорость, приемистость, далеко уходя от признаков формы отдельных средств передвижения.

Можно считать, что, как правило, мыслительные понятия представляют собой сложные производные от более простых понятий, используемых в процессах сенсорного анализа. Другими словами, мы определяем некоторое мыслительное понятие через длинную по­следовательность других понятий, приводящую рано или поздно либо к сенсорным, либо к моторным (двигательным) признакам. Для иллюстрации можно привести простейший случай определения понятия «ускорение» через такие понятия, как «скорость» и «время». При этом во втором цикле процедуры формулирования определения поня­тие скорости, естественно, выводится через понятия пути и времени (a=f(f(f(s,t)))), которые и являются в наших рассуждениях измеряемыми сенсорными параметрами.

Заметим, что в случае отсутствия на конечных этапах определения каких-либо сенсорных или моторных признаков мы рискуем очутить­ся в замкнутом цикле, когда одни понятия многократно определяются через другие, но при этом отсутствует возможность предъявления реальных объектов, соответствующих хотя бы некоторым из используемых понятий.

В качестве примера и пояснения можно привести горестные рас­суждения знаменитого Иона Тихого — героя фантастического цикла произведений С. Лема. Попав в ходе своих путешествий на некую планету, Ион Тихий так и не смог понять, что означает часто употребляемое слово «сепулька». В разговорах он постоянно слышал, как местные жители уточняли, давали дополнительные характеристики и определяли понятия этого семейства, используя различные производные понятия. Они определяли понятие «сепулька» через понятие «сепулькария», понятие «сепулькария» через понятие «сепуление», а понятие «сепуление» через способности «сепулек» (Лем С, 1984). Вырваться из парадоксальной ситуации было бы легко при условии определения таинственных «сепулек» через какие-то их «реальные» свойства, воспринимаемые через зрение, обоняние, слух и т. д.

Неразрывная связь процессов мышления и обучения

На первый взгляд кажется, что мышление и обучение представляют собой два различных и во многом противоположных процесса. Действительно, если исходить из повседневного опыта — в процессе обучения человек приобретает новые знания, новые навыки, причем эти приобретения в основном связаны с процессами запоминания новой информации, приходящей к человеку из внешнего мира. С другой стороны, мыслительная, интеллектуальная деятельность также дает возможность получать новые знания, используя при этом другой путь: новые знания выводятся из уже имеющихся у человека и ранее не свя­занных между собой знаний.

В функциональном плане представляет интерес соотношение между мышлением и обучением. Обучение можно рассматривать как некоторую глобальную цель организма, достижение которой обещает ему новые знания, новые гарантии выживания и комфортного существования в постоянно меняющихся условиях. Мышление в этом плане представляет собой важнейшее, но тем не менее подсобное средство, обеспечивающее с тем или иным успехом цели обучения. Анализ предыстории развития интеллектуальной деятельности при рассмотрении существ, стоящих на разных ступенях филогенетической лестницы, свидетельствует, что «нигде в филогенезе созерцание мира не фигурирует как самоцель, как нечто самодовлеющее» (цит. по Абдуса-матов Р., 1987). Первичным является развитие потребностей и спо­собностей к обучению, и именно это является предпосылкой для развития органов чувств, интеллекта, мышления и программ движения. Таким образом, мышление удобно рассматривать как инструмент, используемый живым организмом в процессе обучения и усовершенствования его приспособляемости к внешнему миру. В процессах филогенеза и онтогенеза живые существа формируют свой «внутренний мир», обладающий способностями к мышлению, т. е. моделированию внешнего мира, и, как следствие, способностями к анализу и предсказанию событий.

Виды мыслительной деятельности

Каковы же основные особенности мышления? Мы уже говорили, что в отличие от восприятия мыслительная деятельность оперирует с более абстрактными, в смысле оторванными от реального мира призна­ками (свойствами, атрибутами) объектов, фактов, событий и явлений. Но из этого положения следуют по крайней мере два важных следствия. Первое — что существенная часть мыслительной деятельности проходит внутри построенных в сознании или подсознании моделей «внутреннего мира». Эти модели могут по-разному, с разной точно­стью отражать внешний, реальный мир, могут акцентировать разные аспекты, стороны внешнего мира. Так, например, при размышлении о сущности физических явлений человек строит одни модели внешнего мира, при изучении социальных проблем — совершенно другие. В этом смысле недаром говорят даже о различии склада ума людей, ярко вы­раженного естественно-научного и гуманитарного склада.

Вторая особенность заключается в том, что в отличие от восприятия мыслительный процесс может иметь дело с качественно большим количеством признаков (атрибутов, свойств) объектов. Точнее говоря, мышление в намного большей степени, чем восприятие, имеет дело не с самими объектами, а с понятиями об объектах, т. е. с моделями объектов, построенными в рамках внутреннего мира человека. Конечно, в процессе восприятия мы также имеем место не с самими объектами, а с нашими представлениями о них. Именно это во многом является причиной иллюзий, зрительных парадоксов, особенностей художественного восприятия.

Действительно, если подумать, то становится ясно, что мир нашего мышления, наших теорий, предположений, фантазий гораздо больше реального мира. Человек, как известно, легко может помыслить то, чего нет и быть не может. Именно поэтому в процессе мышления, т. е. в процессе построения моделей внешнего мира, человек в принципе может оперировать много большим количеством понятий и их свойств, чем, например, в ходе процессов восприятия зрительной формы объектов.

При рассмотрении различных видов мышления, используемых человеком надо учитывать, что данная классификация мало говорит о иерархии видов мышления, не указывает на то, что какие-то из них являются более простыми, а какие-то — более сложными. Несомненным является только то, что человек в своей деятельности активно пользуется всеми указанными видами мышления, а также то, что прототипы этих видов в той или иной степени присутствуют и у представителей животного мира.

Описание различных типов мышления следует из анализа типов и способов решения задач. Конечно, при решении одной и той же задачи человек может использовать различные типы мыслительной деятельности, которые тесно переплетаются между собой. Тем не менее, в качестве некоторых основных принято выделять четыре способа. Первый — наглядно-действенное мышление или мышление, в макси­мальной степени проявляющееся при решении задач, основанных на переборе действий, как-то связанных с целями этих задач. Данный тип мышления часто используется в практической деятельности людей. Это отражается в терминах типа «пощупать проблему руками», «использовать ручное мышление», «приложить руки к решению» и пр. Действительно, даже у людей теоретического склада мышления решение многих конкретных задач проходит с активным использованием перебора действий.

В модельном плане такое поведение может объясняться рядом по­ложений. Во-первых, отсутствием законченного плана действий, т. е. плана, представляющего собой более или менее полное «дерево (граф) целей и подцелей». Во-вторых, как следствие первого, работа происходит в пошаговом режиме, когда текущая цель определяется только критериями успешного окончания данного шага. В итоге существует разрыв между конечной целью, поставленной в общем виде и не рас­писанной в виде «дерева целей и подцелей», и результатом конкретного текущего шага. В-третьих, существованием в памяти данного человека более или менее удачно организованной группы действий, проведение которых в данной ситуации в принципе имеет смысл.

Примерами могут быть разнообразные задачи: решение головоломок, прохождение по лабиринту, сборка фигур из конструктора, завязывание морских узлов и даже такие задачи, как игра в пятнашки (упорядочение кубиков с цифрами) или в кубик Рубика. Характерно, что часто в ходе решения таких задач человек ловит себя на том, что «пора остановиться и подумать», т. е. перейти от работы в пошаговом режиме, когда видна только ближайшая цель, к другим способам мышления и решения задачи.

Другим вариантом практического мышления является наглядно-образное мышление. Этот тип интеллектуальной деятельности базируется на необходимости постоянной опоры на восприятие окружающего мира. Важность такой опоры следует из результатов экспериментов с восприятием знакомых или незнакомых пространственных сцен через поле зрения малого диаметра (трубчатое зрение). Оказывается, что отсутствие в поле зрения всей сцены приводит к огромным затруднениям в восприятии. Образы, используемые в данном виде мышления, в большей степени отображают реальный мир, чем обобщенные и реорганизованные внутренние представления человека.

К примерам такого типа мышления можно отнести поиск целевых объектов на сложном фоне, описание характеристик отдельных фрагментов реальных объектов, т. е. способы работы с реальными пространственными сценами и реальными объектами. Легко провести эксперимент, показывающий важность наглядно-образного мышления для каждого человека. Для этого стоит только попытаться мысленно описать расстановку вещей в темной незнакомой комнате при условии использования фонарика с узким лучом света. Трудности проведения такого описания без опоры на наличие широкой наглядной картины сразу убедят вас в пользе наглядно-образного мышления.

Образное мышление связано с манипулированием образами и представляет собой вариант теоретического мышления. Образные структуры могут создаваться воображением или извлекаться из памяти, преобразовываться, сравниваться друг с другом по группам параметров или фрагментов. Как считается, образное мышление в наибольшей степени присуще людям с гуманитарным складом мышления — художникам, литераторам, опирающимся не на абстрактные идеи и понятия, а на целостные зрительные, осязательные или слуховые представления.

Однако такое представление не совсем правильно. Вот как говорил о своем мыслительном процессе Альберт Эйнштейн, человек, способности которого к абстрактному мышлению представляются эталонными: «...Слова, написанные или произнесенные, не играют, видимо, ни малейшей роли в механизме моего мышления. Психическими элементами мышления являются некоторые более или менее ясные знаки или образы, которые могут быть "по желанию" воспроизведены или скомбинированы... Элементы, о которых я только что говорил, у меня бывают обычно визуального или изредка двигательного типа. Слова или другие условные знаки приходится подыскивать (с трудом) только во вторичной стадии, когда эта игра ассоциаций дала некоторый результат и может быть по желанию воспроизведена».

Понятийное мышление представляет собой вариант теоретического мышления, основой которого являются процессы обработки не образов, а абстрактных, отвлеченных понятий, проведение логических выводов, суждений и умозаключений. Специфика понятийного мышления, таким образом, заключается в сложности построения длинных последовательностей причинно-следственных связей между понятиями. Причем формирование этих связей происходит путем выделения каждый раз новых атрибутов (свойств) этих понятий. В одной ситуации, одном контексте существенными являются одни атрибуты данного понятия, в другой ситуации — другие. Хорошей иллюстрацией сложности построения правильной цепочки рассуждений и в то же время легкости, с которой человек может сбиться с этого рассуждения, служат многие анекдоты, например, анекдоты из серий о странной логике.

В качестве примера можно рассмотреть анекдот о Шерлоке Холмсе и докторе Ватсоне. Герои просыпаются среди ночи в лесу, лежа на земле в спальных мешках. Холмс спрашивает: «Как вы думаете, Ватсон, что означает это звездное небо среди качающихся вершин деревьев?» Ватсон говорит: «Думаю, что сегодня полнолуние, что на горизонте ясно видна Венера и, значит, скоро рассвет». — «Нет, Ватсон, —отвечает Холмс, — это означает, что у нас украли палатку». В данном случае правы оба, исходная ситуация позволяет построение обоих путей логических рассуждений, каждый из которых опирается, с одной стороны, на разные понятия и, с другой, — на разные свойства одних и тех же понятий, определяющих исходную ситуацию. В других случаях человек может строить неверное с точки зрения логики рассуждение, используя при этом реально существующие в данной ситуации понятия и атрибуты. Например, в классическом анекдоте чукча, стоя в вагоне метро, спрашивает: «Я правильно еду к некоей станции?» Ему отвечают: «Нет, вам нужно ехать в обратном направлении». Тогда человек поворачивается на 180° и продолжает путь. Здесь в длинном и, в общем, правильном рассуждении неверно используется только понимание объяснения «ехать в обратном направлении».

Естественно, что все виды мышления взаимно дополняют друг друга в процессе интеллектуальной деятельности, хотя можно говорить как о предпочтении того или иного вида мышления у разных людей, так и о превалировании определенного вида мышления при решении различных типов задач.

Основные операции и процедуры мышления

В структуре процессов мышления можно выделить набор логических операций и процедур, которые удобно рассматривать в качестве базисных. Такой подход, конечно, не требует обязательной полноты, независимости или ортогональности базиса, как это имеет место, например, в алгебраической системе координат х, у, z. Алгоритмы этих процедур могут частично перекрываться, процедуры могут иметь в своем составе какие-то общие блоки. Суть дела заключается только в предположении приоритетной важности этих процедур и использовании их комбинаций в процессе мышления.

При рассмотрении процедур мышления важно выделять определенные иерархические уровни. Эти уровни так или иначе связаны с осознанным или неосознанным построением «дерева целей» и программ, реализующих эти цели и подцели. В качестве исходных «прото-целей», естественно, выступают мотивации человека и животных (см. главу 10).

Необходимость иерархического структурирования мыслительной деятельности можно пояснить примером М. М. Бонгарда (Бонгард М., 1965) о том, что нельзя рассматривать работу двигателя внутреннего сгорания непосредственно на уровне взаимодействия молекул. Для продуктивного рассмотрения необходимо ввести такие понятия, как: топливо, карбюратор, блок цилиндров, процесс сгорания и т. д. Таким образом, можно считать, что различные цели и подцели образуют наиболее крупные уровни иерархии мыслительного процесса. При этом на подуровнях этих уровней осуществляются различные по сложности интеллектуальные процедуры, связанные с процессами формирования понятий.

К процедурам такого типа можно относить: сравнение, аналогию, анализ, синтез, абстрагирование, обобщение, конкретизацию, логический вывод, индукцию.